Дорога из Выскатки на Старополье петляет меж полей и лесов и выводит к голубой глади, вытянутой меж всхолмленных берегов. Это Кушельское озеро, рядом с ним высится живописная поросшая лесом горка, под которой протекает Иванов ручей – издавна чтимый целебный источник.
Окрестности Кушельского озера, где находится древнее село Кушела, на территории Выскатского сельского поселения Сланцевского района — одно из достопримечательных мест нашего края, связанное с историческими фактами многовековой давности и традициями, дожившими до сегодняшнего дня.
Живописные места по берегам Кушельского и Рыжиковского озер при обследовании институтом охраны памятников были отнесены к разряду уникальных историко-ландшафтных комплексов.
В древности здесь был административный центр Кушельской губы, входившей в состав Псковских владений. Здесь проходила старинная дорога из Гдова на Ям и Ивангород, соединяя эти три крепости на западных рубежах русской земли, в XV — XVII вв. в Кушеле была стрелецкая застава.
О значении этого места в старину говорит тот факт, что одна из башен крепости в Гдове называется Кушельской — именно от нее начиналась дорога на Кушелу.
Слава Кушелы начинается с событий XIV века, связанных с многовековой историей противостояния Пскова и Ливонского ордена. В 1341 году немецкие рыцари возобновили военные вторжения на русские земли, и в Пскове стали создаваться отряды из «охочих людей» для отпора врагу. Пятьдесят молодых псковичей сговорились идти на немцев под начальством псковского посадника Карпа Даниловича Колеки. В это время немцы переправились через Нарову и вдоль берега грабили псковские села, продвигаясь вглубь русских земель. Дружина Карпа Даниловича поджидала их в засаде у Кушелы и вступила в бой, убив «на припоре» 20 немцев, а остальные разбежались, побросав награбленное, как говорится об этом в псковской летописи. Это были, говоря современным языком, бои местного значения. За пределами нашего края битва у Кушелы неизвестна, но в местной памяти она продолжает жить многие столетия.
Бой с немецкими рыцарями произошел 7 июля – в День рождества Иоанна Крестителя, который с того времени местные жители стали отмечать особо. В XIV веке на месте битвы была устроена часовня во имя Иоанна Предтечи, где находился образ с его изображением, по преданию написанный самим Карпом Даниловичем.
Имя этого памятного дня носит и берущий начало рядом Иванов ручей. По преданию русские воины после битвы обмывали в нём свои раны. С тех пор здесь сохранилась традиция широко отмечать Иванов день.
Одна из святынь Кушелы — уже упомянутый иконописный образ Иоанна Предтечи, который в XVIII веке был перенесен в Гдов, а затем опять оказался в Кушеле, местные жители противились действиям духовенства по изъятию чтимого образа. Окончательно икона была перемещена в Гдовский Дмитровский собор в 1846 году. В 1944 году отступавшими из Гдова немецкими войсками собор был уничтожен, судьба иконы не известна.
В 1909 году рядом с источником был построен храм, также во имя Иоанна Крестителя. В 1913 году при нем было создано братство трезвости. Над истоком Иванова ручья в те годы была устроена купель — от нее возле источника до сих пор сохранились камни.
Трагическая и героическая история борьбы с иноземными захватчиками продолжилась на этой территории в годы Великой Отечественной. 83-й партизанский отряд действовал здесь в районе Рыжиково-Кушела с начала октября 1943 года. В 1944 году отступавшими немецкими войсками храм в Кушеле был уничтожен.
«…Крестоносные братья встречали себе неприязненного славянина, искони не любившего над собой чужого владычества», — так писал о событиях XIV века в Кушеле выскатский церковный староста Ефим Андреев ещё в 1863 году. В 2010 году был утвержден герб Выскатского сельского поселения. В нем тоже присутствует память Кушелы: гордый зверь барс — это символ Пскова и его земель, а воинские щиты на сине-красном поле олицетворяют мужественных защитников русских рубежей.
Еще одна традиция, зародившаяся в Кушеле после боя с немцами в 1341 году — это ритуальные кулачные бои. Они существуют у многих народов с древности, в них отрабатывают военную тактику, состязаются в силе, ловкости и умении. Уже упомянутый Ефим Андреев пишет в своих записках о том, что со временем местные жители праздник Крестителя слили с языческим празднованием Купалы, устраивали игрища с кулачными боями, «даже делали геройские турниры «в дубьё», в несколько пар, и дрались на кулачки; а место было пустынное, при озере».
При Екатерине II игрища были запрещены, а само празднование престольного праздника было перенесено в ближайший к Кушеле погост Рудный.
Церковь св. Иоанна Предтечи была утрачена в годы Великой Отечественной войны, Осталось прицерковное кладбище, где на месте алтаря храма установили в 2003 году памятный крест.
Источник Иванов-ручей до сих пор почитается как святой и целебный, к нему продолжают приходить за водой. Считают, что он помогает при глазных и кожных заболеваниях. В дни бракосочетания сюда приезжают из Сланцев свадебные кортежи, и молодожены спускаются к ручью испить воды и бросить в него монеты.
Ложголово расположено в удивительно красивой местности. Ложголовская церковь красуется на горе, с нее открывается впечатляющий вид на всю окрестность, покрытую лесом и болотами. Ложбина между двумя горами (по-народному «ложжина»), видимо дала название селу.
Рядом протекает река Долгая, впадающая в Лугу.
Места здесь древние, исторические:
найденный в прошлом веке клад монет датируется XI веком.
первое упоминание села – в Писцовой книге Шелонской пятины за 1498 год.
в 1617 году по условиям Столбовского мира близ Ложголова прошла граница со Швецией.
во времена Петра I через Ложголово пролегла пробитая через непроходимые места дорога от Сомры до Ямбурга (Кингисеппа) — так называемая «шереметевская дорога», по которой прошло многотысячное русское войско на Нарву.
Святого Георгия особо почитают в этих местах, что связано с чудесным его явлением. По преданию он на каменном кресте приплыл по реке Долгой к Ложголову и поднялся вверх по ручью. В месте явления святого Георгия и обретения креста источник и берущий здесь начало ручей (рУчий, как говорят местные), а также близлежащее поле именуются Георгиевскими. Над крестом была сооружена деревянная часовня, в XIX веке она была перестроена в каменную. Эта часовня имела богатое убранство, до 1960-х годов в ней хранился чудесно явленный Георгиевский крест.
К началу ХХ века село разрослось, приход вырос. Многие уроженцы села, занимаясь торговлей в столице, нажили большие состояния. Представилось возможным произвести значительную перестройку храма, которая была осуществлена в 1907 – 1908 годах. Автор проекта архитектор П.П. Трифанов придал зданию новый облик, выполнил его в древнерусском стиле. В 1912 году состоялось торжественное освящение.
В 1918 – 1919 годах в крае проходили трагические события гражданской войны, в окрестностях села (в урочище Свиноежа) появилось кладбище, на котором обрели покой воевавшие друг с другом красные и белые. В советский период был установлен памятник погибшим красноармейцам. Память воинов Северо-западной белой армии отметили памятным крестом в 1999 году.
В послевоенные годы Ложголово оставалось оазисом веры, поскольку большинство окрестных храмов было закрыто.
В пятистах метрах к юго-востоку от Георгиевской церкви села Ложголово находится место, называемое местными жителями – «Свиноежи» или «Свиноежа».
Здесь находится братская могила с гранитным монументом.
Свиноежа представляет собой поросший вековыми соснами и кустарником песчаный холм естественного происхождения. Этот холм, протянувшийся с юго-востока на северо-запад, имеет в длину двести сорок и в ширину сто двадцать метров.
Когда-то он возвышался среди окружающих его полей, ныне почти заросших кустарником. Вдоль этого холма, с западной его стороны, проходит терраса, называемая местными жителями «старая Петровская дорога». Создается впечатление, что, если это действительно дорога, то при ее прокладывании северо-западная часть холма была срыта. Вдоль этой «дороги» со стороны Ложголово проходит канава, заполняемая в дождливую погоду водой.
Google Maps, 2005
Склоны холма и его поверхность не являются ровными и во многих местах имеют следы, как бы, добычи песка. Особенно это заметно в северной его части, то есть неподалеку от могилы.
В справочнике Лапшина[1] есть упоминание о жальнике, находившемся в «Свиноеже». В частности, там сказано: «… на холме Шведские могилы, восточнее братских захоронений 1919, 1941-1945 гг. по сведениям конца 19 в. здесь был курганножальничный могильник или курганы«.
Любопытно, что летом 2017 года, именно юговосточнее братской могилы в тридцати семи метрах от нее, в ходе поисков места расстрела и захоронения белых воинов, была найдена медная шведская монета.[2]
Шведская монета, найденная в ходе исследований 2017 г. Фото А. Д. Лукашова, 2017 г.
Каково же было отношение местных жителей к подобным «Шведским могилам»? Как правило, они позиционировали подобные урочища, как легендарные места старинных захоронений каких-то «чужаков». Религиозного почитания этих мест не было. И зачастую их использовали для захоронения павших животных, незаконнорожденных младенцев, выкидышей, самоубийц, и при особых обстоятельствах — погибших неподалеку чужаков. Подобными особыми обстоятельствами являлись войны и революции, то есть периоды безвластия, когда местным жителям самим приходилось решать, где и кому хоронить неизвестных им погибших пришлых людей, солдат или беженцев, не имевших здесь родственников.
Подобное отношение у жителей Ложголово и близлежащих деревень было к «Свиноеже». Поэтому, когда в окрестностях деревни в ходе Гражданской войны погибали красноармейцы, зачастую неизвестной национальности и вероисповедания, их хоронили не на родовом кладбище возле Георгиевской церкви и не на эстонском кладбище, находящемся на северной окраине соседней деревни Загорье, а около «Шведских могил».
Однако во время Гражданской войны в «Свиноеже» хоронили не только красноармейцев. И кроме того, захоронения в этом месте продолжились и позднее, во время Великой Отечественной войны. Об истории этих захоронений и о том, как выглядит могила в Свиноеже сейчас, мы попытаемся рассказать ниже.
В северной части урочища Свиноежа находится братская могила. Она огорожена металлической оградой 12.5 м. Х 13.3 м. В ограде находится памятник, он представляет собой монумент из красного гранита на таком же основании. Постамент этого памятника изготовлен из бетона и окрашен в белый цвет. В верхней части памятника высечено изображение пятиконечной звезды. Ниже следует надпись: «Советским воинам, павшим в боях за Родину в 1919 г. и в 1941-1944 гг.». Ниже этой надписи изображена лавровая ветвь.
Братская могила «Советским воинам, павшим в боях за Родину в 1919 г. и в 1941-1944 гг.» Фото А. Д. Лукашова, 2017 г.
Памятник установлен непосредственно на могиле. Эта могила имеет форму буквы «П». Бетонные поребрики, обрамляющие могилу, также покрашены в белый цвет. Длина могилы 9.5 метров, ее ширина 5.8 метров.
Общий вид могилы. Фото А. Д. Лукашова, 2009 г.
Исследования, проведенные осенью 2017-го года, показали, что обрамление могилы поребриками в точности соответствует реальному захоронению, не выходит за его пределы и повторяет его форму. Размеры могилы, находящейся в ограде, соответствуют захоронению 50-ти — 60-ти тел.
Форма самой могилы, представляющая букву «П», позволяет предположить, что первоначальное захоронение, состоявшееся в 1919 году, проводилось в одну линию 9.5 Х 3.5 метров. Такая конструкция братской могилы, в одну линию на 25 человек, не представляет собой ничего необычного.
Следующее захоронение 11-ти (по другим источникам 16-ти) Советских воинов 3го батальона 546 стрелкового полка 191 стрелковой дивизии состоялось в июле 1941 года. Они погибли при обороне переправы у «Долгой Мельницы». Видимо для того, чтобы могила имела более компактную форму, их похоронили слева и справа от предыдущего захоронения. Так образовалась настоящая могила, имеющая форму буквы «П».
К сожалению, подробности о гибели этих людей нам не известны. Были ли расстреляны 25 красноармейцев, или погибли в ходе боев, и в каком месяце они были похоронены, мы не знаем.
Накануне празднования 50-летия Октябрьской революции было решено привести в порядок все могилы, относящиеся ко времени Гражданской войны. Для этого была проведена инвентаризация этих захоронений, и на каждую из могил был составлен «Паспорт на памятник». В частности, на памятник в Ложголово паспорт был составлен 17 июля 1967 года. Впоследствии этот паспорт, как и все прочие, хранился в Сланцевском горвоенкомате.
Но сначала, согласно решению Исполкома Сланцевского Горсовета за № 37, этот памятник, еще не имевший паспорта, был взят под государственную охрану. Это решение было принято17 февраля 1967 года.
Установка памятника произошла в этом же 1967 году, в каком месяце — не известно, но во всяком случае, не зимой. Получается парадоксальная ситуация: если сравнить даты в документах, то следует, что сначала памятник был поставлен на учет, потом на него оформили паспорт, а уже затем установили!
Спустя два года, в январе 1969-го, Сланцевским отделением ВООПИК, председателем которого в то время был Сергей Афанасьевич Пронин[3], на Ложголовскую могилу была составлена «карточка исторического памятника». В этой карточке было написано, что в этой братской могиле были: «Похоронены 25 человек, убитых в период Гражданской войны; здесь же похоронены 16 воинов 3-го б-на 126 стр. полка 191 СД периода Великой отеч. войны. Бои на территории сельсовета. Метал. ограда 40 п/м«.4 Местонахождение могилы Пронин обозначил так: «южнее деревни 500 м«.
Карточка исторического памятника. Из открытых источников сети Интернет.
Прошло еще 23 года и вот, в 1990 году вышла директива Министерства обороны СССР. Согласно этой директиве все воинские захоронения получили учетные карточки установленного образца. В учетной карточке, составленной на Ложголовскую братскую могилу, было указано следующее:
«Ленинградская область Сланцевский район Старопольская волость д. Ложголово. Братская могила воинов павших в годы В.О.В. 1941-1945 гг. Памятник мраморный высотой 1,2 м. установлен на постамент. Ограда металлическая 48 п/м. Текст: «Советским воинам павшим в боях за Родину в 1919 г. и в 1941-1944 гг.» Количество захороненных 11. Персональные сведения о захороненных не установлено«.
В пункте о дополнительных сведениях указано: «Здесь же похоронены 25 человек погибших в период Гражданской войны«.
Учётная карточка воинского захоронения. Из открытых источников сети Интернет
В этой же карточке приведен фотоснимок и схема расположения захоронения. Согласно этой схеме могила находится в 250-ти метрах к юго-востоку от Георгиевской церкви и в 400-х метрах от асфальтовой дороги на Старополье. В этом документе, как и в предыдущем, есть несколько неточностей:
Во-первых, могила позиционируется уже как: «Братская могила воинов, павших в годы В.О.В. 1941-1945 гг«, и только в дополнительных сведениях сказано, что: «Здесь же похоронены 25 человек погибших в период Гражданской войны«.
На самом памятнике стоит другая дата 1941-1944 годы. Дату на памятнике можно считать более достоверной, так как территория Старопольского сельсовета была полностью освобождена к началу февраля 1944 года, и впоследствии боевые действия на этой территории уже не велись.
В карточке указано, что памятник из мрамора. На самом деле он изготовлен из красного гранита.
В этом документе сказано, что высота памятника составляет 1.2 метра, на самом деле общая высота памятника – 2.35 метра, высота гранитной стелы 1.6 метра.
Размеры металлической ограды указаны почти верно — 48 п/м, против 45.6 п/м.
Количество захороненных воинов уменьшено — 11 человек вместо 16 указанных в предыдущем документе. И, кроме того, в этом документе не указано — в какой воинской части служили погибшие солдаты.
Расстояние до могилы относительно села Ложголово также указано неверно – 250 метров, против 500 метров.
В годы Советской власти по праздничным дням у этого памятника проводились торжественные мероприятия и митинги.
24 июня 1998 года в трех метрах от ограды этой могилы был установлен памятный крест, посвященный погибшим здесь воинам северо-западникам. Установку креста организовало «Воинское братство во имя святого Архистратига Божия Михаила».
В настоящее время 9 мая у братской могилы в Свиноеже проводится акция «Бессмертный полк» и бывают богослужения.
Однако, весьма возможно, что эта могила не является в Свиноеже единственной. По рассказам одного из местных жителей, во время Гражданской войны здесь производились расстрелы и захоронения, как красными, так и белыми.[4] Особенно масштабным он называет ноябрьский расстрел 1919 года. По его словам, в один день здесь было убито около 250-ти белых военнопленных. Предположительно, эта могила находилась юго-восточнее описанной выше могилы красноармейцев. Впоследствии она затерялась на местности. Но если эта могила в действительности существует, то ради исторической справедливости ее следует разыскать и обиходить.
Письменных источников, относящихся к событиям, происходившим в Ложголово в 1919 году, сохранилось немного.[5] Документы, сообщающие об этом расстреле или о содержании в Ложголово красных или белых военнопленных, пока не найдены. Поэтому для нас особенно важны рассказы местных жителей — свидетелей того времени. В нашем распоряжении имеется лишь одно такое свидетельство — это рассказ П.И. Сергеевой (Полевой) о том, как она, будучи в 1919 году десятилетней девочкой, видела большую группу связанных веревкой людей в нижнем белье, которых вели по их деревне Загорье.
Второе свидетельство не является свидетельством очевидца — это рассказ о военных действиях 1919 года в окрестностях Ложголово и ноябрьском расстреле белых военнопленных. Его поведал нам, со слов своей матери, уроженец Ложголово В.И. Тараканов.7
Оба эти свидетельства приведены в двух публикациях: в № 25 журнала «СПб епархиальные ведомости» за 2001 год, на стр. 157-159. — статья называется «Свиноежа» она написана по материалам С.Г. Зирина. Вторая публикация была напечатана в «Журнале исторической России. Михайлов день выпуск 1-й» за 2005 год, стр. 39-40. Статья так же называется «Свиноежа» автор — С.Г. Зирин. При этом первоисточником, особенно в части пересказа истории Сергеевой (Полевой), следует считать статью С.Г. Зирина в «Михайловом дне», так как статья в «СПб епархиальных ведомостях» хоть и вышла раньше, была написана по его материалам. Все прочие публикации на эту тему, разбросанные по многочисленным периодическим изданиям и в интернете, следует считать вторичными – т.е. повторяющими две предыдущие, они даже бывают дополнены новыми «подробностями».
Третье свидетельство – это видеозапись беседы с Е.В. Гандюхиной, в которой она рассказывает о том, что в детстве видела могилу белых, о том, как эта могила выглядела и где она находилась.
Кроме указанных выше свидетельств, коренные жители Ложголово и соседнего с ним Загорья пересказывают рассказы своих предков о том, как в 1919 году в этой деревне в течение нескольких месяцев квартировал штаб Ливенской дивизии Северо-Западной армии. В этих рассказах подчеркивается, что Ливенцы жили с местными жителями мирно, посещали церковь, устраивали совместные гулянья и танцы.
Крестьяне посмеивались над генералом, который прибыл в Ложголово с личной коровой. По утрам он предпочитал кофе или чай со сливками. «Много вы с коровой навоюете!» злословили местные жители.
Вспоминают и еще один случай. Белые солдаты неоднократно вычерпывали в колодцах всю воду. Одна из крестьянок погнала от колодца служивых со словами: «Понаехали тут! Всю воду вычерпали, вокруг надрызгали! Даже красные, когда здесь были, и те всю воду не вычерпывали, о других думали, порядок соблюдали!».
В связи с этим женщина была вызвана в контрразведку и строго предупреждена, чтобы впредь от подобных сравнений она воздерживалась.
Со слов жительницы Ложголово Александры Степановны Лукичёвой-Таракановой[6] (1895-1980), события Гражданской войны, в пересказе ее сына В.И. Тараканова, выглядели так. При майском наступлении войск Юденича в 1919 году тяжелые бои завязались за переправу через реку Лугу у деревни Муравейно. Погибших в этих боях белых воинов привозили в Ложголово и хоронили по православному обряду на кладбище у Георгиевской церкви. Общее количество 150-250 белых воинов, похороненных в Ложголово, В.И. Тараканов объясняет весенними и осенними боями за эту переправу у д. Муравейно.
Осенью 1919 года при отступлении Северо-Западной армии в Ложголово был произведен расстрел белых воинов. В урочище Свиноежа у старой, имеющей два ствола, но несохранившейся до наших дней, сосны был установлен пулемет «Максим». Связанных белых поставили на обрыве. Расстрел производился из пулемета. С флангов стояли красноармейцы, которые добивали раненных.
Для похорон были вызваны местные молодые женщины. На лица некоторых убитых они положили «свои старые рваные тряпки» и уложили их в ров или карьер, который образовался еще при строительстве дороги. «…белых офицеров хоронили в гробах, а наших не знаю, как хоронили. Белых хоронили в гробах«.
Один из белых остался жив и приполз в Загорье. Красные разрешили его оставить в деревне и лечить. Подобный же случай произошел, когда белые производили расстрел красноармейцев. Один из этих солдат остался жив и приполз в Ложголово. Офицер разрешил его оставить, вскоре за этим солдатом приехала жена и забрала его домой в Доложск. При этом она привезла с собой продукты и кланялась в пояс местным жителям, выхаживавшим ее мужа. Этот рассказ был записан при помощи диктофона.
Второй рассказ, который Сергей Геннадиевич Зирин связывает с ноябрьским расстрелом, был записан им со слов жительницы деревни Загорье Прасковьи Ивановны Сергеевой (Полевой) (1909-2001). Десятилетняя крестьянская девочка запомнила, как пришедшие летом 1919 года в село белые угощали ее салом и белым хлебом. А потом: «Вереницы связанных между собой веревками пленных белых воинов в исподнем белье, у каждого в руках по вобле. Переночевали под стражей в соседнем с моим просторном купеческом доме, а наутро каждый выходивший на смерть проходил мимо часовни во имя Св. Пророка Илии в Загорье. После расстрела спаслись двое[7], один раненый бежал в лес. Красные не стали его преследовать: «И так весь в крови, сам подохнет». Тело его нашла в лесу случайно местная крестьянка, искавшая заблудившуюся корову. Когда нашла ее, та стояла рядом с мертвым телом. Здесь его и схоронили. Раньше крест был, потом обветшал. Могилу уже не найти. Место называется Островцы. Другой, легкораненый, добежал до соседней деревни, где снова сдался в плен красным«.10
Часовня Иова Многострадального. Фото А. Д. Лукашова, 2004 год
Часовня Иова Многострадального. Фото А. Д. Лукашова, 2009 год.
Икона, 2004 г.
Третий рассказ относится к более поздним временам. На видеозаписи, произведенной в сентябре 2017 года, Екатерина Васильевна Гандюхина рассказывает о том, как в детстве она с другими ребятишками ходила в Свиноежу за земляникой. При этом дети боялись подходить близко к заброшенной могиле белых воинов. Эта могила находилась на вершине холма юго-восточнее от той могилы, в которой были похоронены красноармейцы. Она представляла собой земляной холмик, увенчанный деревянным крестиком. Екатерина Васильевна описывала местность следующим образом. Если стоять спиной к памятнику, то слева от могилы будет поле, а за ним шоссе. Справа – старая дорога, а за ней Георгиевский мох, из которого вытекает Георгиевский ручей.
Она также сказала, что к этой могиле можно было подойти от полевой дороги, которая проходила с запада на восток от центра Ложголово, мимо овощехранилища, до шоссейной дороги. Эта полевая дорога просматривается на местности и сейчас, она проходит в семидесяти метрах от южной оконечности Свиноежи.
Приведенные выше три свидетельства можно считать не только единственными, но и самыми достоверными, так как П.И. Сергеева (Полевая) и Е.В. Гандюхина являлись очевидцами, а В.И. Тараканов пересказывал рассказ своей матери. Правда магнитофонной записи П.И. Сергеевой (Полевой) не существует, ее рассказ зафиксировал на бумаге С.Г. Зирин.
Сам Сергей Геннадиевич Зирин на видеозаписи, произведенной в апреле 2009 года, показывает сосну с раздвоенным стволом и рассказывает о том, что возле этой сосны стоял пулемет. Здесь же он указывает на овраг, находящийся в десяти метрах от сосны и сообщает о том, что производил в овраге раскопки, где им были обнаружены часть человеческого черепа, срубленного шашкой, и ключица со следами перелома, свидетельствующие о том, что именно здесь происходил расстрел и добивание раненых.[8] Эта сосна и в настоящее время находится в двенадцати метрах южнее существующего памятника.
Осенью 2017 года Сергей Геннадиевич указывал место произведенных им раскопок уже в пятнадцати метрах к северо-западу от братской могилы, и говорил, что находки были в земле, недалеко от поверхности.
В.И. Тараканов, умерший в январе 2009 года, за несколько лет до своей смерти утверждал, что раздвоенная сосна, у которой стоял пулемет, уже много лет как не существует, но от нее остался пень.
Еще раз хочется повторить, что все прочие публикации (кроме указанных выше 2001 и 2005 годов), разбросанные по многочисленным периодическим изданиям и, особенно в интернете, следует считать вторичными, т.е. повторяющими две предыдущие, и каждая последующая публикация будет обрастать все новыми и новыми «подробностями».
В качестве такого негативного примера хочется привести строки из книги Б.А. Павлова и Б.Б. Павлова «На гдовской земле», изданной в 2004 году. На 34 странице авторы пишут: «8 ноября 1919 года в районе села Ложголово офицеры Добровольческой армии Юденича попали в окружение, были пленены, а затем расстреляны. Во рву вблизи Ложголова похоронено около 250 белогвардейцев. Недавно Иерей Анатолий (Лебедев М.П.) служил литию по погибшим белым воинам в России на первой обнаруженной и восстановленной братской могиле под Ложголовом«.
Сколько новых подробностей может почерпнуть из этих трех предложений неискушенный читатель! Во-первых, здесь появляется дата «8 ноября 1919 года». Во-вторых, все 250 белогвардейцев, оказывается, были офицерами. В-третьих, эти «офицеры» попали в «окружение, в районе села Ложголово». В-четвертых, Северо-Западная армия ген. Юденича здесь превращается в неведомую «Добровольческую армию». В-пятых, священник Анатолий Лебедев обретает новые инициалы М.П. Видимо, переписывая чей-то текст, авторы книги сокращение М.П. (что означает Московская Патриархия) приняли за инициалы о. Анатолия. Ну и наконец, могила, оказывается, уже найдена и восстановлена.
Здесь я привел один из многочисленных «вторичных» текстов, в котором рассказано о Ложголовском расстреле. Разумеется, что со временем их количество будет увеличиваться.
В связи с вышесказанным хочется отметить и еще один аспект, который будет очень важен для будущих исследований. При опросах местных жителей неоднократно приходилось сталкиваться с тем, что они пересказывали информацию, почерпнутую в интернете, выдавая ее за самую исконную и достоверную, когда-то давно полученную ими от своих родственников. Это явление стало довольно распространенным в последние два десятилетия, его следует учитывать и выявлять при дальнейших расспросах.
Итак, подведем итоги, объединив в одном повествовании все более-менее достоверные воспоминания, отбросив второстепенные детали и эмоции. Это поможет нам разобраться, насколько достоверна эта история.
С августа по октябрь 1919 года в селе Ложголово квартировал штаб Ливенской дивизии. Видимо в это время в урочище Свиноежа приводились в исполнение смертные приговоры, вынесенные белогвардейским военно-полевым судом. Здесь же хоронили казненных.
Возможно, к этому времени можно отнести упомянутое выше захоронение, в котором лежат 25 красноармейцев. Если бы они погибли в ходе боев, их похоронили бы на главной площади деревни, на месте гибели или на кладбище, но никак не в Свиноеже. Торжественные похороны героев революции не устраивали глухих и скрытых от людских глаз местах.
Погибших северо-западников боевые товарищи привозили с мест боев и хоронили по православному обряду на Ложголовском кладбище у Георгиевской церкви.
Здесь следует отметить, что на Ложголовском кладбище был похоронен лишь один «красный» — председатель Волисполкома А.В. Василевский. 13 мая 1919 года при внезапном и стремительном наступлении Северного корпуса белой армии Василевский бежал, но был настигнут по дороге на д. Лычно. Его привели обратно в д. Лососкино. Местный житель сказал, что задержанный руководил раскулачиванием и дележом земли. А затем принес веревку. Здесь же на месте, без особых проволочек председатель был повешен на березе у часовни. По просьбе жены, Василевского было разрешено похоронить в дальнем углу Ложголовского кладбища. Эта могила, в отличие от могил северо-западников,[9] сохранилась до наших дней.13
Спустя полгода фронт покатился в обратном направлении. В ходе ноябрьских боев частями красной армии были взяты в плен воины белой Северо-Западной армии. Двести пятьдесят военнопленных северо-западников со стороны станции Веймарн[10] были отконвоированы в село Ложголово. По мнению С.Г. Зирина преимущественно это были нижние чины и офицеры 5-й (Ливенской) дивизии Северо-западной армии.[11]
Пленные ночевали в одном из господских домов деревни Загорье. На следующее утро их в нижнем белье, связанных между собой веревками, повели на расстрел. В руках у каждого из них было по вобле. Проходя мимо каменной часовни во имя пророка Илии, они напоследок могли «…проститься «в веце сем» с сослуживцами и жителями села«.[12]
Расстрел военнопленных происходил в Свиноеже. При этом на самом высоком месте под раздвоенной сосной, несохранившейся до наших дней, был установлен пулемет. Пленных выстроили перед пулеметом на краю рва, образованного при строительстве и ремонте дороги. Руки у пленных были связаны, они были в нижнем белье. «Красные расстреляли всех, не пожалев даже двух десятков мальчишек«.[13]
После расстрела, молодых крестьянок села Ложголово заставили хоронить убитых.
«Ложголовские крестьяне посылали ребятишек в село за покрывалами, простынями и тканями, покрывая ряд за рядом тела сброшенных в ров Белых воинов. Лишь нескольких офицеров хоронили в гробах. У многих были связаны руки«.[14]
После похорон, под страхом смерти, крестьянкам было приказано никому не рассказывать об этом событии.
Один или двое расстреливаемых были ранены и смоги бежать с места расстрела. Спустя некоторое время труп одного из них был найден в лесу. Второй пришел в деревню и сдался красным.
Могила расстрелянных красными 250-ти белых военнопленных находилась на вершине холма к юго-востоку от существующей могилы 25-ти красноармейцев.
Итак, при прочтении этого, составленного из нескольких источников, рассказа, сразу же возникает ряд вопросов.
Зачем пленных привели в Ложголово для расстрела? Почему их не расстреляли на месте пленения? Даже если их привели от стратегической переправы у Муравейно — это путь по лесной дороге в 13 километров.
Что касается пленных Ливенцев, то факт их пленения подтверждается воспоминаниями красноармейца Н. Блинова. В ночь с 15 на 16 ноября 1919 года произошел бой, в ходе которого 163 и 165 полки 19 красной дивизии овладели деревней Монастырек захватив при этом около 500 пленных чинов белой Ливенской дивизии. «Деревня Монастырск мгновенно была нами занята; противник, застигнутый врасплох, не мог оказать никакого сопротивления, и в течение получаса деревня была очищена от белых, спаслись лишь те кто бежал на запад; нашими трофеями были около 500 пленных, много оружия и имущества«[15]
У пленных были связаны руки, но при этом они одновременно держали в этих руках воблу. Зачем вести пленных на расстрел с воблой в руках?
Маловероятно, чтобы нескольких офицеров из этой группы хоронили в гробах. Красные обычно такую «честь» белым офицерам не оказывали.
Расстрел производился на краю рва, и тела в беспорядке падали в этот ров. Оставалось их просто зарыть. Но вместо этого из деревни вызвали молодых крестьянок и по какой-то причине заставили уложить тела в ряды.
Для того, чтобы уложить тела, нужно было прежде хотя бы часть из них поднять на поверхность, а потом опять уложить рядами. Если бы количество тел было менее десятка, а не две с половиной сотни, это можно было бы сделать без особого труда, но только зачем?
Изготовление холста являлось очень трудоемким делом и требовало больших затрат труда. Льняной холст, из которого, как говорят, были изготовлены «покрывала и простыни», стоил дорого, в хозяйстве его было немного, он шел на изготовление одежды и являлся довольно ценным предметом, составлявшим невестино приданое. Сомнительно, чтобы его потратили на «чужаков», да еще в таком большом количестве. Кроме того, большинство крестьян простыней не имели (за неимением кроватей с матрасами). Спали крестьяне в одежде: зимой — на лавках, полатях и сундуках, а летом — на сеновалах.
Почему корова заблудилась в лесу в ноябре, когда на полях уже лежал снег, и, как известно из мемуаров, стояли сильные морозы?
Как смогли сбежать раненные со связанными руками люди, если с фронта был установлен пулемет, а с флангов стояли стрелки с винтовками и шашками. Они были специально поставлены в этом месте для того, чтобы добивать раненых и не дать никому убежать. При этих условиях сбежать было невозможно. Были случаи, когда после расстрела человек притворялся мертвым и уползал с этого места ночью. Но никто из рассказчиков не упоминает о том, что похороны после этого расстрела производились на следующий день.
Более пристрастное прочтение вышеприведенного текста может породить еще большее количество вопросов.
Кроме того, утверждение, что в Ложголово были казнены военнослужащие именно
Ливенской дивизии, также является сомнительным. В 1929 году в Риге была издана книга «Памятка Ливенца», в этом издании содержатся рассказы и воспоминания о формировании, боевом пути и последних боях Ливенской дивизии, приведены некоторые документы. На его страницах даже есть сведения о квартировании воинов дивизии в деревне Ложголово. Но нигде в этой книге нет ни одного упоминания о таком крупном и трагическом событии, как расстрел 250-ти чинов Ливенской дивизии, попавших в большевицкий плен! В период подготовки осеннего наступления в составе (5-й) Ливенской дивизии было 1900 штыков.[16] Поэтому, если даже не учитывать потери дивизии на подступах к Петрограду, расстрел одной восьмой части личного состава не мог остаться не отмеченным хотя бы в одном из воспоминаний!
Приведенные выше противоречивые эпизоды никак не соединяются в одну историю, вызывая много нестыковок. Но если предположить, что речь идет не об одном событии, а о нескольких событиях, произошедших в разное время, то все встает на свои места:
В разное время в течение 1918-1919 годов, когда в Ложголово квартировали то красные, то белые, пленных красноармейцев, членов комбеда, пленных воинов северозападников, сочувствующих белому движению, и просто подозрительных личностей приводили в штаб, и кого-то из них после допросов расстреливали. Кого-то из этих пленных кормили воблой. Кого-то уводили на расстрел со связанными руками и раздетыми до нижнего белья.
В Приказе № 18 по Стрелковой дивизии Светлейшего Князя Ливена от 20 августа так и сказано «При взятии пленных, таковых надлежит отправлять возможно скорее в штаб дивизии и со всеми при них документами«.[17]
Погибших в боях офицеров и нижних чинов белой армии хоронили у Георгиевской церкви «в гробах и при погонах«. Расстрелянных, в нижнем белье и со связанными руками, закапывали на месте расстрела.
Возможно, что в Свиноеже производилось много расстрелов. В каких-то похоронах могли принимать участие и местные жители, кого-то из убитых они могли при погребении накрыть холстиной или пальшиной.[18]
Раненые люди могли уползти с места расстрела после ухода расстрельной команды. Кто-то из них спасался в деревне, кто-то умирал в лесу или в поле, где их и хоронили. А запомнившийся эпизод с коровой, нашедшей умершего человека, связан с одним из расстрелов, происходивших летом.
Цифра в 250 человек, расстрелянных одновременно, видимо, связана с цифрой 25 красноармейцев, похороненных в братской могиле. Об этих 25-ти красноармейцах упоминали в речах, произносимых на ежегодных митингах, посвященных октябрьской революции, возможно поэтому, эта цифра, но увеличенная в несколько раз, могла остаться в памяти жителей Ложголово.
Если все изложенные в воспоминаниях факты все же принять на веру, то наверняка происходили они в разное время. Собранные вместе в одном рассказе они противоречат друг другу! Похоже, что в приведенных выше рассказах имеет место соединение нескольких «бабушкиных» рассказов, состоящих из различных достоверных фактов, в одну общую историю.
В связи с этим следует иметь в виду, что в Свиноеже можно и вовсе не обнаружить одну большую могилу, в которой похоронено 250 человек. Не исключено, что кроме существующей братской могилы, в которой могли быть похоронены не только красноармейцы, но и белые воины, в Свиноеже можно найти еще несколько небольших или одиночных захоронений (подобных могилке того умершего от ран человека, на которого наткнулась хозяйка при поисках коровы).
Также важно иметь в виду, что после находки в Свиноеже какой либо могилы возникнет вопрос: кто в этой могиле похоронен — красные или белые?
Это только в советских фильмах у красных и белых была отличная форма. На самом деле все были одеты «кто во что горазд», многие в гражданскую одежду. И красные и белые перед расстрелом одежду и сапоги с пленных снимали со словами: «Тебе уже не понадобится, а мне еще пригодится». Оружие и боеприпасы тоже были одинаковыми и переходили из рук в руки.
Поэтому для идентификации найденного захоронения следует проводить профессиональные археологические раскопки, которые помогут определить — красные или белые в нем похоронены, хотя и они не всегда позволяют дать однозначный ответ на этот вопрос. Только найденную большую могилу, в которой будут похоронены примерно двести человек, можно будет идентифицировать как захоронение пленных северозападников.
8 и 9 сентября 2017 года территория к юго-востоку от памятника была исследована поисковиками отряда «Святой Георгий». Целью этих поисков было установление места расстрела и братской могилы пленных северо-западников.
Так как вся длина Свиноежи не превышает 250-ти метров, а дальше идет ровное поле, то было решено ограничиться поисками не далее 70-ти метров от памятника. На этом расстоянии холм уже имеет значительное понижение. Именно в этих пределах находились: многочисленные провалы в земле, и возвышенность, и старая дорога, и песчаные выработки с крутыми склонами.
На территории Свиноежи, на самом высоком месте холма большого количества гильз обнаружено не было. А ведь для расстрела двухсот пятидесяти человек из пулемета могло бы понадобиться не менее одной тысячи патронов. Соответственно, на том месте, где был установлен пулемет, до наших дней в земле должно было бы находиться не менее сотни однотипных гильз. Найдя такое скопление гильз, в 25-30 метрах от него можно было бы обнаружить и само место захоронения.
Однако в ходе поисков большого скопления пулеметных гильз[19] произведенных до 1919 года, указывающих на установленный в этом месте пулемет, обнаружено не было. Удалось найти лишь 12 гильз от винтовки Мосина выпуска 1911 – 1917 годов, производства Тульского завода и фирмы Ремингтон производства США. Они находились в 54 метрах к юго-западу от памятника и в шести метрах от «старой дороги». Здесь же было найдено и несколько деформированных пуль.
Патрон 3-х линейной винтовки 1917 г. Фото А. Д. Лукашова, 2017 г.Находки 2017 г. Фото А. Д. Лукашова, 2017 г.
Кроме того, неподалеку от предыдущей находки было обнаружено еще несколько гильз, не относящихся к событиям 1919 года. Это две гильзы и один целый патрон от автомата ППШ или пистолета ТТ, и два учебных патрона германского производства 1939 года выпуска.
Немецкий учебный патрон образца 1939 г. Фото А. Д. Лукашова, 2017 г.
Как мы уже упоминали в начале, холм, являющийся урочищем Свиноежа, не является ровным. Вся его поверхность перемежается возвышенностями и низменностями, а склоны носят следы добычи песка.
На месте любой могилы земля со временем проседает и образуется провал – низина. Захоронение 250-ти человек является довольно значительным. За могилой, которую мы ищем, никогда не ухаживали, землю не подсыпали. Поэтому большой провал грунта должен выделяться на местности, и указывать на место захоронения.
Однако проверка просевших мест смогла обнаружить только две ямы, находящиеся в трех метрах к востоку от того места, где были обнаружены гильзы. В этих ямах сохранились многочисленные осколки стеклянных бутылок, стеклянных бокалов и рюмок, стеклянных ваз и глиняных горшков с поливой. Среди этой посуды находится большое количество осколков т.н. «Кузнецовского фарфора», в том числе произведенной в Риге.
Находки 2017 года. Фото Лукашова, 2017Находки 2017 года. Фото Лукашова, 2017
Возможно, в эту яму сбрасывали отходы, остававшиеся после поминок и мероприятий, проводившихся на братской могиле у памятника. Но как здесь смогла оказаться красивая «Кузнецовская» посуда? Ведь на поминки стараются брать прочную и недорогую посуду.
Параллельно поискам захоронения белых воинов, при помощи щупа, было установлено, что могила, находящаяся в ограде, ограничена поребриком очень точно, кости находятся на глубине полутора метров. Размеры этой могилы могли бы позволить захоронение 50-60 человек.
После подведения итогов этой первой экспедиции, возникла необходимость в приобретении и изучении снимков германской аэрофотосъемки военного периода. При сравнении карты пятисотметровки 1968 года с современным снимком, сделанным из космоса, и германской аэрофотосъемкой выяснилось, что за последние семьдесят лет местность в окрестностях Свиноежи не претерпела значительных изменений. Исключение составили зарастающие поля и неиспользуемые в настоящее время полевые дороги. На аэрофотоснимке границы урочища Свиноежи определяются очень четко. Кроме того, на этом же снимке были отмечены несколько «подозрительных» мест, представляющие собой воронки и возвышенности севернее и южнее Свиноежи. С учетом полученной информации возникла необходимость в проведении еще одного исследования.
Кроме того, было решено произвести дополнительные поиски местных старожилов и произвести их опрос на предмет определения места захоронения белых воинов.
Следующая экспедиция в Ложголово, с той же целью и в том же составе, была проведена почти три месяца спустя после первой — 25 ноября 2017 года. Погода в течение этого времени была сырой, дождливой с положительными дневными и ночными температурами. В один день были проверены «подозрительные» места, оказавшиеся сырыми низинами, безрезультатно «прощупаны» обочины «петровской» дороги и южная часть Свиноежи. Обнаружить новых еще не опрошенных старожилов не хватило времени. Таким образом, в ходе поисков осенью 2017 года, никаких захоронений и останков кроме известной братской могилы, в Свиноеже обнаружено не было.
Для того чтобы полностью закрыть тему о захоронениях в окрестностях Ложголово и избежать в дальнейшем путаницы в этом вопросе, следует упомянуть еще о двух кладбищах.
В годы ВОВ в несохранившемся деревянном двухэтажном здании ложголовской школы располагался немецкий полевой госпиталь. Умерших в этом госпитале от ран немецких военнослужащих хоронили между зданием школы и кладбищенской оградой Георгиевской церкви. После войны внешние признаки кладбища были уничтожены, но сами захоронения сохранились в земных недрах.
На северной окраине деревни Загорье находится еще одно кладбище – эстонское. Это кладбище пребывает в настоящее время в запущенном и заброшенном состоянии. Оно скрывается в густых зарослях кустарника и молодого леса, и поэтому малоизвестно даже местным молодым жителям Загорья и Ложголово.
Могила на Эстонском кладбище. Фото А. Д. Лукашова, 2004 г.
На этом небольшом кладбище и сейчас еще заметны следы около десяти могил. Некоторые из них представляют собой невысокие земляные холмики, некоторые увенчаны металлическими крестами небольшого размера, но сохранились и несколько, характерных для лютеранских кладбищ, невысоких каменных надгробий. На одном из этих надгробий сохранилась следующая надпись: «PLOOM MART JURI 1852-1920».
Эстонское кладбище требует дополнительного изучения в связи с тем, что оно функционировало в интересующий нас период времени!
Если в будущем поиски будут продолжены, то следует обратить внимание на следующее обстоятельство. Место нахождения «белой» могилы в двух приведенных выше свидетельствах совпадает. То есть, по рассказам Тараканова, пулемет стоял у сосны с раздвоенным стволом, на самом высоком месте. Рядом находился и ров. Значит, могила находится в центре Свиноежи. Этому соответствует и рассказ Е.В. Гандюхиной, видевшей холмик с крестом на горе, за могилой красноармейцев (т.е. южнее ее, в центре).
Находки С.Г. Зирина, о которых он рассказывает на видеозаписи, соответствуют этим свидетельствам, по его словам они были сделаны в 12 метрах к югу от памятника, т.е. также в центре Свиноежи.
Однако не стоит ограничивать поиски только центральной частью холма. Я бы рекомендовал методичное и тщательное обследование всей возвышенности. Обращая особое внимание на его обрывистые склоны, просевший грунт и отмечая на местности скопления винтовочных и револьверных гильз, произведенных до 1919 года.
Для придания поискам некоей методичности следует очертить границы и разбить местность на квадраты. Отмечая проверенные квадраты, следует осуществлять поиск с юга на север по всей поверхности холма. Естественно, что удобнее всего производить поиски в весенний и осенний периоды, так как лес бывает в это время «прозрачным», нет высокой травы, и не так досаждают комары и мошки.
Параллельно полевым исследованиям следует продолжать опрос жителей близлежащих к Свиноеже деревень. Однако при этом следует иметь в виду, что респонденты могли почерпнуть свои знания из интернета.
Зимние периоды следует посвятить архивным поискам. В Москве это: Российский Государственный военный архив, где хранятся документы штаба Северо-Западной армии и штабов армий и дивизий Красной армии.24
В СПб – Центральный Государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга. В частности, здесь хранятся документы Ложголовского волостного партийного комитета за 1919-1927 годы — Ф 2410 оп 1.
В ходе архивных поисков в первую очередь следует исследовать документы 15-й советской армии. Осенью 1919 года Ложголово находилось в районе действия 11-й дивизии входившей в состав этой армии. 19-я дивизия 15-й армии вела наступление на Ямбург с юго-восточного направления. Части 7-й советской армии вели наступление на Ямбург с восточного направления. Не исключено, что пленные могли поступить в расположение 11-й дивизии из-под Ямбурга. Следует просмотреть журналы боевых действий, приказы, опросные листы пленных и перебежчиков и политдонесения этих частей. В документах следует искать хотя бы косвенные упоминания о военнопленных и о зверствах противной стороны.
В документах партийных организаций нужно попытаться отыскать сведения о событиях периода Гражданской войны на территории Ложголовской волости и проводимых торжественных и траурных мероприятиях.
Также не следует обходить вниманием списки личного состава воинских частей и различных организаций.
Подтвержденные архивными свидетельствами рассказы местных жителей позволят направить поиск могилы в нужном направлении, придадут всем заинтересованным лицам дополнительную уверенность и подвигнут их к энергичным поискам, которые, вне всякого сомнения, увенчаются полным успехом!
Лукашов А.Д. Осень 2017.
[1]В.А. Лапшин. Археологическая карта Ленинградской области. Часть 1. Ленинград. 1990. Стр. 61
[2] Старинная медная шведская монета в очень ветхом состоянии. На одной из ее сторон заметно изображение трех корон.
[3] С.А. Пронин – сланцевский краевед, автор нескольких статей в местной газете «Знамя труда». 4 Согласно спискам безвозвратных потерь здесь похоронены погибшие в боях за переправу у Долгой Мельницы в июле 1941 года воины 3-го батальона 546 стрелкового полка 191 стрелковой дивизии.
[4] Рассказ В.И. Тараканова (09.07.1924-20.01.2009) приводится ниже.
[5] В частности упоминание о том, что в Ложголово, в сентябре – октябре 1919 года стояла Ливенская дивизия есть на 179 странице книги — Памятка Ливенца. Рига. Изд. «Саламандра». 1929. 7 Существует аудиозапись беседы с В.И. Таракановым.
[6] Александра Степановна принимала участие в похоронах, как белых, так и красных.
[7] Этот же рассказ приводится в СПб епархиальных ведомостях на стр. 159, но в нем указано, что «После расстрела один раненый бежал в лес». 10 Михайлов день 1-й. Ямбург 2005. Стр. 39-40
[8] Об этом им был составлен «Акт результатов полевых работ в урочище Свиноежи от 15.10.2000 г.», который в настоящее время где-то затерялся.
[9] Памятник белым воинам, похороненным на Ложголовском кладбище находящийся у алтарной части Георгиевской церкви был установлен общественным движением «Белое дело» 6 октября 2013 года. 13 Сведения о судьбе А.В. Василевского подтверждаются воспоминаниями его родственников, газетными статьями и архивными документами.
[10] Информация о том, что пленных привели со стороны станции Веймарн, поступила от И.В. Попова.
[15] Сборник трудов отделения военно-научного общества при военно-академических курсах высшего комсостава Р.К.К.А. 1921-1922. Том 2. Москва. 1922. Стр. 115.
